10 сериалов и фильмов, похожих на Искусство Германии

Сквозь московский шум мегаполиса пробивается тихий, уникальный по своей музыкальности и поэтичности голос. Он воскрешает забытую нами Россию. Русская певица и поэтесса Елена Фролова вкладывает в свои песни то, что есть в России настоящего, исконного и неподкупно сопротивляющегося всем веяньям времени. И одновременно с этим она разрушает традиционный образ женщины. \n\nЕлена Фролова, подобно Орфею, отправляется в путешествие по глубинам прошлого России, чтобы воскресить свою Эвридику – Марину Цветаеву. На стихи Цветаевой слагает она песни, которые заставляют нас невольно подсматривать за жизнью поэта: революция, эмиграция, гибель. Однако, cамым жестким критиком их связи, становится мать Елены, которая, будучи чадом социализма, трезво смотрит на возрождение мистических идей России прошлого века.\n\nТри века России: серебряный, «стальной», «нефтяной». Три влюбленные в родину женщины: Елена Фролова, мать Елены Мая Степановна и Марина Цветаева в поисках родины, не только географической, но и духовной.

Государственность в России формировалась веками, проходя свой собственный, ни на что не похожий путь. Уникальные события и люди, бескрайние территории и удивительные места — это не просто фон истории, а её главные действующие лица.

Самые горячие, часто непримиримые споры и столкновения идут вокруг истории, а точнее, вокруг её различного знания и понимания. Наследие отцов ложится на плечи детей и без поиска и нахождения истины часто выглядит проклятием, «скелетом из шкафа», очерняя настоящее и будущее. Этой сложной теме посвящён фильм, где рассказаны истории трёх ровесников — латыша, русского и еврея, чьи детство и юность обожгла война.

Древние римляне оставили после себя большое количество научных открытий, грандиозные архитектурные ансамбли и сооружения, высокие произведения монументального искусства. Римская культура сложилась под влиянием культур многих народов и прежде всего древних греков. Но выросла она на земле, где была уже собственная самобытная древнеиталийская культура, начало которой восходит ещё к 3 тысячелетию до н. э. (культура этрусков). Используя иноземные достижения, римляне во многих областях превзошли своих учителей, подняв уровень собственного развития до небывалых высот.

Сквозь объектив польского кинематографиста Михала Лещиловского, работавшего с титаном над последним шедевром, раскрывается лаборатория Тарковского. Фильм погружает в драматичные съемочные будни: от нервов при сжигании дома для сцены в «Жертвоприношении» до гипнотической работы с актерами в «Ностальгии». Архивные фрагменты и откровения коллег (включая Эрланда Юзефсона и Свена Нюквиста) рисуют портрет художника-философа, чья одержимость искусством граничила с жертвенностью. Здесь нет парадного портрета — только пульс творчества и горькое эхо фразы «Нет пророка в Отечестве» .

Что делает французскую жизнь искусством? Два известных россиянина отправляются в захватывающее путешествие на машинах, велосипедах и даже вертолётах, чтобы раскрыть эту тайну. От бурлящих улиц Парижа до виноградников Бордо и лазурных берегов Ниццы зритель увидит Францию глазами её жителей — от рыбаков Прованса до звёзд вроде Софи Марсо и Жана Рено. Каждая серия — новый регион и неожиданные вопросы: как лионские ткачи сохраняют вековые традиции, почему сыры Нормандии стали культурным кодом, и что скрывают замки Луары? Всё это — без туристических клише, с искромётным юмором и визуальной поэзией французских пейзажей .

Помимо генетического наследия, есть также понятие наследия психологического, которое передается из поколения в поколение. Алехандро Ходоровский убежден, что подлинный смысл искусства - освобождать и исцелять сознание. С этой целью он создает «Психомагию», синтез театра и поэзии, воздействующую на подсознание и служащей цели освобождения людей от психологических блоков.\n\n

Гениальный художник разрывается между богемным Сан-Франциско и безмятежными пустынями Дикого Запада. Его кисть запечатлевает дух эпохи: от кочевых племён до грозовых облаков, меняющих цвет под солнцем. Личные драмы, поиск вдохновения и наррация Дианы Китон в визуальном шедевре о мастере света и тени.

Для датчанина Михаэля Элмгрина и норвежца Ингара Драгсета 1995-й стал годом начала великой дружбы, любви и, что имеет значение для всего просвещенного человечества, совместного творчества. Сегодня Элмгрин и Драгсет – звёздный дуэт художников, чьи самые известные работы часто встроены в городское пространство. В Копенгагене их Русалочка бесконечно любуется собственным отражением – что, с точки зрения ироничных авторов этой скульптурной инсталляции, отражает и нарциссичность датской политики. А в берлинском Тиргартене, в минуте ходьбы от Бранденбургских ворот, Элмгрин и Драгсет установили мемориал, посвященный гомосексуалистам – жертвам нацистских и коммунистических репрессий, и это точно самый необычный памятник в мире: напоминающая уличный туалет будка с небольшим окошком, в которое можно посмотреть на закольцованное видео с целующимися парнями.

Скандинавия — суровая земля на краю Европы. В этом фильме Эндрю Грэм-Диксон исследует историю Скандинавии через её искусство, самым известным примером которого служит порождённая мрачной норвежской душой картина «Крик» Эдварда Мунка.

Государственность в России формировалась веками, проходя свой собственный, ни на что не похожий путь. Уникальные события и люди, бескрайние территории и удивительные места — это не просто фон истории, а её главные действующие лица.

Взгляд изгнанника на Венгрию через призму революции 1956 года. Поэтический портрет родины, которую режиссёр, бежавший от советских танков, так и не смог вернуться. Острая боль утраты и тоска по утраченному — в кадрах хроники и стихах национальных поэтов .

Фильм «Грузия одна» — личное и в то же время документальное свидетельство эпохи. живая фреска, отражающая 2000-летнюю историю народа, глубоко привязанного к своей стране, которую ему приходится защищать и постоянной битве с драконами, подобно святому Георгию, давшему имя этой земле. Драконами этими были и греки, и римляне, и монголы, и персы, и оттоманская империя. Но никому из них не удалось укротить свободолюбивый дух грузин.

Россия, история XX века взгляд из деревни… Сто лет одиночества, сто лет разрушения деревни. Но это не реквием по ней. Пока история еще не закончена. И мы верим, что русская деревня может воскреснуть. Без этого невозможно представить будущее нашей страны. Это еще и личная история. История нескольких поколений предков режиссера фильма, кубанских казаков из станицы Васюринской. В центре фильма — судьба прадеда режиссера, Герасима Примы и его большого семейства. Они должны были погибнуть в гражданскую войну, но выжили. Только успели подняться из послевоенной разрухи, их раскулачили и выслали на Северный Урал, где должны были умереть от голода. Но и тогда они выжили и даже вернулись на Кубань к своей земле. И вот теперь мы будто бы слышим их голоса.

Когда к власти пришло новый консервативное правительство, четыре режиссера отправились в путешествие Австрией, чтобы исследовать политическую и социальную ситуацию. Они искали микрокосм, а нашли людей, для которых личное и политическое смешалось. Ульрих Зайдль исследует бытовой расизм в формах абсурдную ксенофобию.

В 2006 году исполнилось 100 лет с тех пор, как начались знаменитые «русские сезоны» в Париже. Европа была поражена, увидев русскую живопись, услышав русскую музыку. С этого времени каждая парижская весна приносила новые открытия в русском балетном и оперном искусстве. Именно тогда началась слава певца Федора Шаляпина, балерин Анны Павловой, Тамары Карсавиной, балетмейстеров и танцовщиков Михаила Фокина, Вацлава Нижинского, художников Александра Бенуа, Льва Бакста, Николая Рериха, композиторов Николая Римского-Корсакова, Игоря Стравинского, Сергея Прокофьева. Успехом этим русская культура обязана Сергею Павловичу Дягилеву, который смыслом своей жизни видел пропаганду русского искусства в мире.

Мир — это красочная мозаика верований и обычаев. Путешествуя по всему миру, мы раскрываем историю людей, мест и убеждений, которые составляют наше мировое сообщество.

В этой ленте Доминик Граф вспоминает о выдающемся деятеле немецкого телевидения Оливере Шторце, рассуждает об истории Германии и истории немецкого телевидения в частности. Красной нитью в картине проходит сюжет автобиографического романа Оливера Шторца «Die Freibadclique» о дружбе молодых людей незадолго до конца Второй мировой войны. Зачитывая страницы романа, Доминик Граф подкрепляет эти воспоминания отрывками из работ Оливера Шторца. Будь то его экспериментальные работы на телевидении или его работа, посвященная Вилли Брандту «В тени власти» (Im Schatten der Macht) – Шторц постоянно по-новому освещал вопросы войны и истории Германии. В своем интервью летом 2011 года незадолго до смерти он предстал аналитиком, нестандартно мыслящим свидетелем своего времени. Размышления Шторца подхватывает в своем комментарии Доминик Граф, отрывая неожиданную сторону истории немецкого телевидения.

Главные герои андерграунда рассказывают о своей борьбе, подавлении властью, маленьких победах и изгнании. В первой части фильма можно увидеть причины возникновения андеграунда в СССР. Чувство первой творческой свободы наступило впервые после смерти Сталина. Однако уже во время хрущевской оттепели художники столкнулись снова с нетерпением государственного аппарата и открытой ненависти руководства во время их выставки в Манеже. Это стало главными причинами побега из СССР.

Автор фильма Николас Баум путешествует по Голландии, Испании и Португалии в поисках ключа к пониманию мистически-заворажи-вающих картин предшественника сюрреализма — средневекового художника Иеронима Босха (Hieronymus Bosch) (около 1450-1516). Современники обвиняли его в ереси, алхимии, колдовстве и применении галлюциногенов, вызывающих адские видения. И поныне Мир Босха загадочен и полон тайн.\n\nБосх — нидерландский художник 15 века, настоящее имя которого Иеронимус Ван Акен. Это имя всегда было окружено ореолом тайны и загадочности, слишком мало достоверных данных о жизни художника, слишком необычно и своеобразно его творчество. Для сегодняшнего зрителя восприятие картин Босха осложнено незнанием средневековой символики.\n\nСочетание вещей и предметов, кажущиеся нам нелепыми или случайными, для современников мастера имели вполне конкретное значение. Ради выявления внутреннего смысла происходящего Босх прибегает к языку инозысканий. Ни одно из его произведений не было датировано. Мир этого художника таков, что работы Босха продолжают доставлять наслаждение обыкновенным посетителям музеев, которые просто любят искусство.

Германские племена — таинственный народ во мраке прошлого. Римляне называли их варварами-дикарями, далёкими от культуры. Ведали они о чём-либо кроме битв и войн? Во что они верили? Чего они боялись? Как сосуществовали с Римской империей? Что они оставили после себя? И что мы знаем о них?

Киноэссе о бывшей Восточной Пруссии, ныне Калиниградской области Российской Федерации. Много лет назад Фолькер Кепп отправился в Восточную Пруссию, чтобы снять ландшафты, описанные его любимым поэтом Йоханнесом Бобровски. Но дошел он только до Литвы: район вокруг Калининграда был недоступен иностранцу. \n\nТеперь же, после падения «железного занавеса», Фолькер Кёпп со своей командой собрался и в ту часть Восточной Пруссии, которая 700 лет была немецкой, а после окончания Второй Мировой Войны перешла к СССР. Кинематографисты встретили в этом районе евреев из Польши, немцев из Сибири, немцев, которые по каким-то причинам смогли остаться там после войны или приехали в гости на свою бывшую родину. В этом фильме — истории людей, в душах которых война до сих пор не окончена.

У многих Германия ассоциируется с пивными реками, хорошими машинами и ровными дорогами. И уж точно каждый из нас знает поговорку «Что русскому хорошо, то немцу смерть». Но на самом ли деле это так? Сколько мы еще не знаем об этой европейской стране, сколько мифов и предрассудков скопилось в нашем сознании о загадочной немецкой душе?

Эпический поэт Гомер написал о великом укрепленном городе Троя, навеки сохранив для потомков историю его разрушения в ходе Троянской войны. Но еще в XIX веке многие считали, что это вымышленный рассказ. Многие, но только не германский промышленник Генрих Шлиманн, который воспользовался подсказками Гомера и обнаружил руины древних городов Троя и Микены вместе с их сказочными сокровищами. \n\nОдно поколение спустя англичанин Артур Эванс отодвинул границы европейской истории еще дальше в прошлое благодаря впечатляющему открытию древнего Кносского дворца на острове Крит. Совершив неоднозначный шаг, Эванс реконструировал части дворца, переплетя собственные теории о людях, который он назвал «минойцами», с археологическими сведениями.

Потомки немецких еврейских профессоров, спасённых Турцией от нацизма, исследуют забытую главу истории. Через личные дневники и путешествия в современную Турцию они раскрывают, как их предки создавали турецкую науку и почему сегодня чувствуют себя «людьми без родины». Острая политическая рефлексия в духе Zeitgeist .

“Никто не знает меня на самом деле; никто не знает тех сомнений, надежд, видений, которые у меня есть” — сказал однажды Шагал. Мир оживающий на полотнах одного из самых известных представителей художественного авангарда XX века открыто обращается к иной реальности. Шагал как предвестник лучшей действительности, в которой все старое горе преодолено счастьем, летящим на крыльях любви. \n\nХудожник, родившийся под Витебском, а позже эмигрировавший во Францию, нес радость в своей душе, в творчестве и передает ее нам — зрителям. Каждый, кто попытается объяснить эти яркие цветные вселенные Шагала рискует разрушать тайну, от которой они происходят и с которой играл художник. Режиссер этого фильма Ким Эвэнс приближается к этой ауре очень аккуратно и с предостережением. Он внимательно идет по следам живописца, через его автобиографию, студию во Франции и через его картины.

Вдохновленное Барбизонской школой реализма и такими мастерами, как Коро, Руссо, Милле и Добиньи, на художественной сцене появляется новое поколение художников — Курбе, Писсарро, Йонгкинд, Ренуар, Базиль, Сезанн, Кайботт, Берта Моризо и Клод Моне.\n\nСтремясь «увидеть мгновение», импрессионисты утверждали красоту повседневной действительности, выступали против условностей привычных жанров, вызывая насмешки и откровенную неприязнь мэтров и публики. «Салон отверженных» на долгие годы стал символом и прибежищем тех, кого спустя время признали важнейшими художниками конца XIX – начала XX вв.

Режиссёры фильма говорят на редком языке. Из франкоязычной Швейцарии они отправляются на восток, в кантон Граубюнден – туда, где в горах эхом раздаётся этот язык – ретороманский, четвёртый национальный язык Швейцарии. Зритель путешествует по красивым местам и беседует с местными жителями: с Ним — о языке, который словно изрезан ручейками-диалектами. С Ней — о том, как она переехала из Цюриха и вышла замуж, сначала влюбившись в язык, а потом и в говорящего на нём мужчину. Со всеми — о звуках снега и ветра, колышущего деревья – не этот ли ветер принёс звук „shh“ в ретороманский? Создавая поэтичный портрет меньшинства в эпоху глобализации, авторы картины выбрали акварельные краски.

Фильм исследует существование легендарного «голландского света», теорию которого выдвинул немецкий художник Йозеф Бейс. Возможно, именно в этом уникальном сиянии заключена тайна картин знаменитых голландских художников XVII века, в том числе Яна Вермеера, создателя «Девушки с жемчужной сережкой». Художники, искусствоведы и ученые из разных стран исследуют этот феномен: действительно ли голландский свет оказал существенное влияние на искусство и науку или это миф? И правда ли, что голландский свет изменился или даже исчез?

Этот фильм — попытка разобраться в себе и в том, кто такие немцы. Во время съемок я много ездил по Германии, бывал в самых разных местах. Берлин — интернациональный город. Там приятно, относительно мало высоких зданий, очень много зелени и старых зданий в стиле модерн. Вообще Германия, конечно, сказочная страна. Деревушки, небольшие города, как из сказки братьев Гримм…

Финляндия — одна из самых музыкальных стран на земле. Для Петера фон Бага танго — ключ к пониманию нации. Знаменитые финские танцевальные павильоны, аналогов которым нет нигде в мире, — пространство утопии, место сотворения мечты. «Олави Вирта» — портрет великого певца, возможно, самого известного исполнителя танго. Последние годы больной Олави Вирта, чьи шлягеры распевала вся нация, провел в нищете. «Олави Вирта» — трактат об упадке и разрушении, но Петер фон Баг всегда доказывал своими фильмами, что настоящая красота все равно побеждает, и ни одно подлинное усилие не пропадает впустую.

Латгалия – небольшая территория на востоке Латвии, и не так давно жизнь здесь была совершенно иной. Число евреев в городах достигало 90%. Старообрядцы, сбежав от преследований в России, строили там свои деревни. В настоящее время, латгалов отличает их диалект, бедность и провинциальность. Эта земля исчезает.

Архитектор Вальтер Гропиус основал Баухаус в 1919 году в Веймаре. Он собрал вместе самых выдающихся художников Европы, чтобы создать школу, объединяющую в себе искусство и ремёсла. Объединившись, они поставили себе задачу в корне пересмотреть традиционные взгляды на мир и общество. И хотя школа Баухаус, впоследствии переместившаяся в Дессау, а затем и в Берлин, просуществовала недолго, ей удалось перевернуть саму идею организации жизненного пространства.

Известный журналист отправляется в увлекательную экспедицию по четырём странам, стабильно возглавляющим мировые рейтинги благополучия. В Дании он изучает феномен абсолютного доверия и «хюгге», в Норвегии — принципы справедливого распределения нефтяных богатств и тюрьму с уникальными условиями. Финляндия поражает революционной системой образования и гармонией с природой, а Швеция — балансом инноваций и традиций. Каждая страна раскрывает неожиданные социальные механизмы через встречи с местными жителями. Финал подводит зрителя к мысли о цене такого комфорта, оставляя место для размышлений о применимости этих уроков дома. Завораживающие кадры природы и городской жизни дополняют глубокий анализ .

Два творца — режиссёр и архитектор — исследуют Берлин как живой архив немецкой памяти. Их диалог вплетает кадры улиц и зданий в размышления о вине, забвении и силе искусства. 106 минут визуальной поэзии, где город становится соавтором .

Не искусство, а люди, работающие в Эрмитаже, — в центре этого документального фильма. У каждого из обитателей Эрмитажа есть очень личные причины считать дворец Екатерины Великой своим «домом». Для них это тихая гавань, где жестокая история советских времен осталась по ту сторону стен. Изначально задуманная как шутливый рассказ — калейдоскоп людей и событий в музее — картина постепенно превращается в историю о том, как жители Эрмитажа справляются со своей болью благодаря глубоким личным отношениям с произведениями искусства.

С убийства Соломона Михоэлса в 1948 году начинается трагический виток истории. Государственная машина разворачивает «дело врачей» и борьбу с «космополитами», вытесняя евреев из общественной жизни. Но вопреки преследованиям рождаются легенды: Райкин создает театр, смешавший сатиру и отчаяние; Галич и Высоцкий превращают гитару в оружие правды; шахматный гений Ботвинник и невесомая Плисецкая покоряют мир. Через анимированные архивы и личные драмы — путь от страха к сопротивлению, где «отказники» бросают вызов системе, а ядерные физики творят историю в тени железного занавеса. Фильм завершает трилогию мощным аккордом о цене свободы.

Как рождается киногений? Откройте путь легендарного визионера: от детских снимков в Оберхаузене до революционной «Дорожной трилогии». Сквозь личные кризисы и бунт против медицинской карьеры — к парижскому прозрению в Cinémathèque. Воспоминания жены Донаты, Петера Хандке и Бруно Ганца рисуют портрет мятущегося художника, чьи темы одиночества и поиска идентичности изменили немецкое кино .

Электро Москва — это эссеистская «электро-сказка» о России, повествующая о советской эпохе и ее последствиях. Историю открывает изобретатель, физик и музыкант Лев Термен, создатель первого в мире электронного музыкального инструментатерменвокс (1919) — одной из первых телевизионных систем, а также бесчисленного количества невероятных приборов, изобретенных им во время работы в секретных научных лабораториях КГБ. Основная линия фильма — история советской электронной музыки и аналоговых синтезаторов, созданных на военных заводах из бракованных деталей. На этих синтезаторах, собранных из отходов военной машины, невозможно было играть в традиционном смысле этого слова из-за их полной неуправляемости и непредсказуемости. Но именно это качество придавало им неповторимый шарм и толкало авангардных музыкантов на поиски нового звучания. Сопровождая героев фильма, погружаясь в повседневную жизнь музыкантов, изобретателей и художников, Россия предстаёт перед нами в очень личном и субъективном аспекте восприятия. История электронной музыки и советских синтезаторов — это аллегорическая картина жизни многих талантливых людей в России, творящих не благодаря, а вопреки политической системе своей страны. Это «электро-сказка» о свободном творческом духе, скрытом от мира за тяжелым железным занавесом.

Поэзия и жизнь Ольги Берггольц в нашей памяти неразрывно связаны с Ленинградской блокадой. А события довоенных лет во многом оказались не известны, собирались по крупицам из дневников, архивных документов, воспоминаний. Тридцать лет, полных стремления к счастью, тяжелой работы, творчества и невыносимых ударов судьбы. В фильме нет авторского текста – только фотографии, кадры хроники, звучат стихи, дневники и записи голоса Ольги Берггольц.